Граф Ежи не сразу заметил, как вдруг опустела терраса. А заметив, не придал этому никакого значения. Докурив — курил он мало, максимум по две-три сигареты в день, не обычных, а японских, соусированных,

— Стой!

Человек, торопливо вышедший из темноты, не был ему знаком.

— Ты кто такой?

От человека пахло какой-то мутной дрянью… не иначе конопля.

Что за хам…

— Сударь? — недоуменно спросил граф Ежи, отличавшийся достойным русского, лейб-гвардии офицера воспитанием.

— Ты кто такой? — спросил человек, подходя ближе.

— Сударь, прежде чем подходить к благородным людям с таким вопросом, не мешало бы представиться самому…

Человек остановился — резко.

— Ты меня не знаешь?

— Не имею чести — холодно ответил Комаровский, раздумывая, как такого возмутительного хама вообще пустили в общество.

— Я цесаревич Борис, наследник этого проклятого царства!

Он что — идиот?!

— Сударь. Извольте представиться своим настоящим именем, ибо столь возмутительное и непристойное хамство никак не может исходить из уст наследника престола!

— Ах ты…

Графу Ежи даже не пришлось особо ничего делать. Он просто шагнул в последний момент в сторону, пропуская цесаревича мимо себя, и подтолкнул его, придавая дополнительное ускорение. С коротким криком наследник польского престола врезался грудной клеткой в ограждение террасы, едва не перевалившись через него на ступени внизу и бессильно осел, хватая ртом воздух как вытащенная из воды рыба.

— Честь имею.

Граф Ежи повернулся, чтобы уйти — и столкнулся с уже тремя юнцами.

— Ты… ты что сделал…

По воспитанию юнцы (бывшие одного с ним возраста, но совершенно возмутительного воспитания) ничуть не уступали своему предводителю, осмелившемуся утверждать что он — наследник престола.

Один из юнцов вытащил что-то из кармана…