— Ты должно быть ошиблась. Ему больше нравится смотреть на мальчиков из «Голубой лагуны»…

— Да брось. Ему надо жениться, он ведь не глупец и понимает, что без супруги не сможет унаследовать польский престол.

— Жениться? — графиня Елена недобро улыбнулась — или замуж выходить?

Увы, это было чистой правдой. Цесаревич Борис был мужеложцем, и об этом перешептывалась половина Варшавы. К мужеложству (истинной мужской любви, как тут иногда говорили) его пристрастил один из придворных: при польском дворе содомиты вообще чувствовали себя очень вольготно и в полном праве. Странно — но никто из шляхты не поднял рокош и не потребовал лишить цесаревича Бориса права на престолонаследие. Польша всегда была более свободной и прогрессивной страной, чем «немытая Россия» и к различным «меньшинствам» здесь относились с пониманием. Нравится заниматься мужеложством — твое личное дело. Собственно говоря — в среде польской молодежи мужеложство давно было не смертным, содомским грехом, караемым публичной поркой, заключением и отлучением от церкви, а неким элитарным развлечением. Среди студентов Варшавского политеха ходила поговорка, что каждый мужчина должен хоть раз в жизни посетить гей-клуб. Зная о такой вольности нравов, в Варшаву нередко переселялись «подданные альтернативной ориентации» или попросту — содомиты — из Москвы, Санкт Петербурга и других русских городов.

Полагать, что русская аристократия с пониманием отнесется к претендующему на престол мужеложцу, было бы глупо.

— Ах, ну какая тебе разница, тем более по слухам он бисексуал… Лично я бы не раздумывала. Тем более, брак с геем хорош тем, что он тебя не будет ревновать к твоим мужчинам и можно будет немного погулять.

— Зато ты будешь ревновать его к своим друзьям. И еще заразишься от него какой-нибудь дурной болезнью.

— Панночки…

Графиня Кристина, еще одна из красавиц польского света заметила что-то неладное…

— Что там?